Программа пополнения, программа извлечения. Продолжение.

Если совершить некоторый допуск, что, или как-будто, подкрадывается обоснование фрагментарности, которое оправдывается этой установкой, то дальнейшее объяснение существенно упрощается.

Называя фрагменты скульптурным минимализмом, тем самым, лишая изображения нарочитой эстетизации, оставляя им лишь ту, необходимую часть оболочки, без которой смысловая структура не мыслится вообще. Такая наитруднейшая установка сурового отсекания, наталкивает мысль на дополнения и они уже становятся ее собственными.

Получать впечатления от образа или достраивать его, сливаются в одно — быть участником сотворчества. Остальное, как говорится, нюансы. Они возникают в знакомых последовательностях. Об одной из многих, могу рассказать.

Движение одной мысли, которая держит скульптурную тему, раскинутую в пространстве, уходящую в каждый участвующий элемент, не должно прерываться по условиям, которые диктуются последовательностями, как создания, так и восприятия.

Вхождение в такую тему должно иметь такое место, которое похоже на раскрытое звено. Зацепка позволит удержать разрыв, в котором предстоит дальнейшая работа.

Графика подобным образом тоже содержит места, готовые принять очередную волну раскрывающихся подробностей. Такая же неразрывность существует и в ней.

Главным условием вхождения в тему всегда было эмоциональное состояние. Его хрупкость многократно описана и я только такое напоминание сравниваю с цепью и звеном, за которое можно зацепиться и закрепить положение, будь то краска, форма или игра анимаций.

Найденные средства выражения, связанные мыслью, всегда предполагают какую-то парадигму. Избежать подобной ловушки чувств бывает нелегко. Чем чаще пользуешься одним приемом, тем колея становится глубже и выскочить из нее многим не удается.

Стереотип мышления и вялый поиск новых решений помогает укрепиться этой устойчивости. Защитный здравый смысл то и дело нашептывает: «Это не мое. Это не понятно. Это не то, что тебе нужно!»

Графическая мысль и неразрывность темы

«Мне трудно воспроизвести то, что я чувствовал вчера, потому что я это уже не чувствую сегодня» — в устойчивости такой установки не стоит сомневаться.

Найденная творцом тема, может оказаться его предопределенностью и он реализует ее, поддерживая ритм, пространство, масштаб. Чувство формы, на котором держатся все остальные составляющие — похоже на награду или аванс, который нужно отработать, получая радость восполнения.

Подпитывай образ ассоциациями, приходящими откуда-то из вне, приравнивай их к своим, дополняя образ еще одной-двумя возможными гранями, качествами.

Бывает не понятно, чего я добился сам, а что получилось даже вопреки моим желаниям. Уходя в конкретности, можно заметить, как возникает желание совместить изображение и форму, когда одно другому не мешает или интересно перекликается. Кое-что с таким прицелом можно рассмотреть в предлагаемых примерах.

Каждый может такое взаимодействие расценивать и осмыслять по-своему. Я же, в свою очередь, продолжаю движение.

Не совсем свежая, даже архаичная, но навязчивая геометричность может прорваться и, как будто ее навязчивость не очень мешает, подкупая своей рафинированностью.

Такая завуалированная абстракция, которую обзывают «полосатость» или «клетчатка» приходит на ум, и довольно часто, закрывает своей упорядоченностью туманные перетекания.

Глаз просто принудительно вынужден обратить внимание на подобные чередования в контрастных продолжительностях.
Не буду слишком ругать такую повторяемость, пришедшую от геометрии и названную более литературно — гармоническая повторяемость. И это произойдет без показных примеров, так как навязчивость сама нарисуется перед глазами, даже стоит приложить усилия, чтобы перейти на следующую тему, а она, думаю следует…

Artist, sculptor, illustrator. I’m writing about creativity.

Artist, sculptor, illustrator. I’m writing about creativity.